Tag Archives: 1l bpa free water bottle

Потоцкий, Станислав Щенсный

Граф Станислав Щенсный Потоцкий (Станислав-Феликс Францевич Потоцкий; польск. Stanisław Szczęsny Feliks Potocki; 1752 — 14/15 марта 1805) — военный и политический деятель Речи Посполитой из рода Потоцких, хорунжий великий коронный (1774), воевода русский (1782—88), генерал-лейтенант польской армии (1784), генерал коронной артиллерии (1788—92), староста белзский, грубешовский, сокальский, гайсинский и звенигородский. Фактический руководитель пророссийской Тарговицкой конфедерации (1792). Владелец обширных имений на территории современной Украины, включавших Умань и Тульчин. Основатель парка Софиевка, названного именем его жены Софии.

Станислав «Щенсный», чьё второе «домашнее» имя представляет собой перевод латинского крестильного имени Феликс («счастливый»), — единственный сын воеводы волынского и киевского Франца Салезия Потоцкого (1700—1772) от второго брака с Анной Потоцкой (ум. 1772). Юность провёл в родительском поместье — в Кристинополе в Галиции. Его воспитателем был ксендз Вольф. Вольф старался воспитать у юного графа высокую мораль, чувство ответственности, милосердия и заботы о крестьянах.

Отец и мать Щенсного были очень строги, а мать даже деспотичной по отношению к сыну. Родители надеялись на выгодный династический брак с княжеским или графским родом. Однако Щенсный полюбил Гертруду, дочь графа Я. Комаровского, который владел только несколькими селами. С Гертрудой Щенсный тайно от своих родителей обвенчался в 1770 году.

По приказу Салезия Потоцкого беременную Гертруду похитили и увезли в монастырь. Чтобы по дороге она криком не привлекала внимания, её накрыли подушками, под которыми она задохнулась. Труп Гертруды сбросили в прорубь. Узнав об этом, юный Потоцкий пытался покончить жизнь самоубийством, но его спас джура. Отец Гертруды начал судебное дело, которое угрожало Салезию Потоцкому изгнанием из Польши. Не выдержав позора в начале 1772 года внезапно умерла мать Щенсного, Ганна Ельжбета, а 11 октября того самого года умер и Салезий Потоцкий. Так 20-летний Станислав Щенсный стал единственным хозяином огромного имения, обремененный миллионными долгами отца.

Поскольку после первого раздела Польши Галиция отошла Австрии, молодой магнат не захотел жить в Кристинополе. В ноябре 1774 года Потоцкий женился вторым браком на знатного рода молодой графине Юзефине Амалии Мнишек и через год перенес свою резиденцию на территорию Польши в Тульчин. Все свои имения в Галичине он отдал графу Понинскому, который обязался выплатить долги его отца и передал Потоцкому на 50 лет право пользования государственным Звенигородским староством.

В 1774 году впервые посетив свои имения на Правобережной Украине, Потоцкий был поражен красотой и щедростью этого края. Он решил заняться ведением хозяйства. В 1782 году в Тульчине был построен прекрасный дворец; здесь же заложили большой парк. Странствуя с молодой женой по Европе, Щенсный привез из Италии в Тульчин много саженцев пирамидального тополя и других растений.

В своих имениях Потоцкий больше занимался животноводством, сельским и лесным хозяйства. В имениях высевали новые на то время для тех мест сорта пшеницы, ржи, овса. Крестьян постепенно переводили на так называемый генеральный чинш, то есть вместо всех повинностей они выплачивали деньги. Когда же крестьян, переведенных на такой чинш, привлекали к работе на помещика, им платили деньгами. Такая форма расчета была выгодна крепостным и содействовала развитию их хозяйственной инициативы. В разработанной для имений Потоцкого инструкции ключевому эконому указывалось, что «эконом должен к подчиненному (крепостному) относиться как к человеку, но если он не может, что тяжело вообразить, то, во всяком случае, он должен подчиненного считать за важнейшее имущество хозяина, которому он служит». В другом пункте говорится, что каждый подчиненный должен жить не в землянке, а в надземной хате, которую должен построить определенный десяток крестьян. Ключевой эконом должен следить, чтобы все крестьяне через каждых 6 лет садили в своем дворе определенное количество яблонь, груш, вишен и шелковицы. Обязывались также крестьяне на своем дворе, а также в оврагах и других непригодных для пахоты землях высаживать для своих потребностей быстрорастущие деревья — ивы и тополя.

На Украине Потоцкому принадлежало около полутора миллиона гектаров, на него работало 130 тысяч крепостных, а годовая прибыль имений составляла 3 миллиона злотых.

С 1773 года Потоцкий погрузился в политическую жизнь Польши. Он получил от короля звание воеводы Русского. Земли воеводства — Галичина — принадлежали тогда Австрии, и звание воеводы было формальным, однако это звание давало право считаться сенатором. На польском сейме 1784 года Потоцкий объявил, что дарит Речи Посполитой артиллерийский полк и будет обеспечивать его дальнейшее содержание. Этот полк должен был стоять в Тульчине, и для создания артиллерийской части сюда в 1786 году направили поручика Л. Метцеля, будущего зодчего «Софиевки». Когда на польском сейме в 1788—1789 гг. дела пошли не так 1l bpa free water bottle, как желали магнаты, Потоцкий с семьей выехал в Вену и много путешествовал за границей.

В мае 1791 года польский сейм принял новую конституцию и законы, которые ограничивали права феодалов. Это вызвало неудовлетворенность среди польского дворянства. Потоцкий примкнул к «русской партии», целью которой было восстановление магнатства и старого хозяйства, называемого «польской свободой». В октябре 1791 года Потоцкий вместе с гетманами Северином Ржевуским и Ксаверием Браницким прибыли в Яссы на главную квартиру российских войск, которые принимали участие в войне с Турцией, для обсуждения планов борьбы за свои права. Вероятно именно здесь, в Яссах, Потоцкий познакомился с прекрасной гречанкой Софией — женой генерала российской армии, коменданта Херсона графа Юзефа Витта.

Потоцкий вместе с другими магнатами послали императрице Екатерине II проект «конфедерации» с целью низвергнуть тогдашнее польское правительство и создать новое, в котором они играли бы главенствующую роль. Защищая, с одной стороны, преимущества и власть дворянства, а с другой — союз с Россией, Потоцкий скоро утратил любовь своего народа, которой пользовался прежде. Отказавшись от должности Русского воеводы, чтобы быть избранным брацлавским депутатом в сейме, он прибыл в Варшаву, надеясь попасть в председатели сейма. Сейм собрался 6 октября 1788 года — и, к большому изумлению Потоцкого, он не был выбран председателем. В это время сюда приехала красавица София Витт, с тайными поручениями от русского правительства. С первой же встречи Потоцкий страстно влюбился в Софию, но пока ещё сумел противостоять своей страсти. Когда Потоцкий предложил союз с Россией, против него поднялись голоса, что он изменник. Раздраженный клеветой, сыпавшейся на него, и не способный к оппозиционной борьбе, он покинул сейм и вернулся на Украину.

В письме от 13 мая императрица Екатерина писала Потёмкину: «Этот добродетельный гражданин может быть уверен, что я никогда не забуду чувства, которое он выразил относительно меня и моей Империи». Императрица уверяла, что воспользуется первым же случаем, чтобы выразить свою признательность его жене и детям.

В 1790 году в Яссы к Потемкину приехали родовитые поляки, недовольные реформаторскими стремлениями прогрессивной партии и искавшие поддержки России. София Витт, бывшая здесь, также попала, по словам Ралле, в число орудий, которыми старались склонить Потоцкого на свою сторону. Потоцкий примкнул к конфедерации. Наградой за это была любовь Софии, которую Потоцкий купил у её мужа Витта. Екатерина II через графа Безбородко передавала Потоцкому и Ржевусскому, что они и все сторонники старого образа правления найдут в ней истинного друга. Наконец, 29 декабря был подписан мирный договор.

В январе 1792 года польский сейм отстранил Потоцкого от всех государственных должностей.

В феврале 1792 года Потоцкий и Ржевусский поспешили явиться в Санкт-Петербург как преследуемые изгнанники, лишённые своих званий и имений личными врагами и врагами России, и просили у государыни защиты и восстановления прежней, гарантированной ею конституции. Они были приняты радушно и с участием. «Как не принять их» — сказала императрица — «Потоцкий уже 30 лет нам верен и преданный друг России, а другой из врага сделался другом». Екатерина решила вмешаться в польские дела прежним путём: она обещала Потоцкому озаботиться неприкосновенностью их владений и сильной поддержкой конфедерации ниспровергнуть сделанные в Польше нововведения. В апреле часть русских войск из Турции, под командой Каховского, велено было двинуть в Польшу и перейти Днепр. Императрица приказала Каховскому признать Тарговицкую конфедерацию и действовать с ней заодно. Следуя за русскими войскам и под их защитой, конфедерация графа Потоцкого в Тарговицах открыла заседания и обнародовала конфедерационный акт, под которым первым подписался граф Станислав Щенсный, а за ним и другие. В этом акте конфедераты клятвенно обещались «уничтожить конституцию 3-го мая, могилу свободы» и не расторгать своего союза до тех пор, пока не восстановится прежняя свобода и республиканский образ правления.

Вскоре республиканские войска присоединились к конфедерации best toddler water bottle, а удачные действия русских побудили и короля примкнуть к акту Тарговицкой конфедерации, и 19 августа были восстановлены в Польше порядки, существовавшие до 3 мая 1791 года, и произведена присяга войск и жителей королю и Тарговицкой конфедерации.

В мае 1792 года в Тарговице, пограничном городке имений Потоцкого, был провозглашен манифест конфедерации магнатов, направленный против польской конституции, а Потоцкий стал маршалом Тарговицкой конфедерации. Накануне второго раздела Речи Посполитой Потоцкий покинул Польшу, передав управление своими имениями жене Юзефине, и поселился в Гамбурге. Позже обратился с письмом к Екатерине И: «Если Е. и. в. признает возможным, чтобы я носил мундир её армии, это сделает меня чрезвычайно гордым и чрезвычайно счастливым…».

31 августа последовало торжественное соединение польской и литовской конфедераций в Брест-Литовске. 14 сентября Потоцкий получил от Екатерины рескрипт с благодарностью; кроме того, графиня Потоцкая была пожалована в статс-дамы (1792), а сам он получил орден Святого Андрея Первозванного. 6 октября граф Станислав представил императрице план будущей формы правления республики, который должен был поступить на рассмотрение сейма при конфедерации.

Тарговицкая конфедерация, благодаря России и как её орудие, одержала верх. Управлять Польшей начала другая партия — Станислава Феликса Потоцкого, стремившаяся, подобно предыдущей, не столько к общему благу, сколько к личному. 14 октября заседания её начались в Гродно, куда приехал и Потоцкий со своей возлюбленной Софьей, которая теперь уже открыто повсюду выезжала с ним. Главная деятельность конфедератов была устремлена на уничтожение всех законов Четырёхлетнего Сейма. Вся власть перешла в их руки, и они щедро пользовались ею для своих выгод. Но вскоре возникла угроза конфедерации со стороны Пруссии. Потоцкий обратился с просьбой о защите к российской императрице. Конфедерация пребывала в неопределённости и страхе. Курьер привёз графине Потоцкой из Петербурга орден Святой Екатерины 1-й степени и собственноручное письмо императрицы, но русский двор молчал. Наконец 27 марта в 10 часов утра был обнародован манифест о присоединении к России некоторых областей Польши. Правление конфедерации в них было уничтожено, и население присягало императрице. Польские войска также присягнули Екатерине.

В 1795 году Потоцкий прибыл в Санкт-Петербург, где при дворе находилась его жена Юзефина, статс-дама Екатерины II. С 1797 Потоцкий — генерал русской службы.

Все огромные имения Потоцкого, при переходе под русское владычество, остались за ним. В это время Потоцкий совершенно подчинился прекрасной Софии, так как только она ещё и привязывала его к жизни в том отчаянном положении, в котором он очутился после Второго раздела Речи Посполитой. Вскоре к одиночеству присоединилось безденежье: Иосиф Витт послал Потоцкому ультиматум: или немедленно вернуть жену, или выплатить баснословную сумму. Тогда Потоцкий решил развестись с Юзефиной; граф и графиня Витт тоже должны были развестись. В начале 1796 года Потоцкий вернулся с Софией в Россию. 30 октября 1798 года он был уволен от службы. Все попытки его к разводу оказались тщетными: Юзефина не соглашалась. Долгий торг Потоцкого с Виттом, наконец, кончился, и первый приобрёл Софию более чем за 2 миллиона польских злотых.

В начале 1798 года умерла Юзефина. 17 апреля того же года близ Тульчина совершился брак Софии Константиновны Витт, урожденной Глявоне, с её старым возлюбленным. Потоцкие поселились в Умани; здесь Щенсный развёл огромный сад, который, в честь своей третьей жены, назвал «Софиевка» (ныне — исключительный по своей красоте и обилию редкой растительности дендрологический парк, посещаемый тысячами туристов со всего света). Жизнь их потекла спокойно, в кругу старых друзей Потоцкого, разделявших с ним участие в злосчастной конфедерации. Мало-помалу и некоторые другие магнаты вспомнили дорогу в Уманский дворец.

15 марта 1805 года Станислав Щенсный Потоцкий скончался. Гроб с телом был поставлен в костёле и оставлен на всю ночь. Ночью, неизвестные сняли с покойника мундир, забрали все ордена и драгоценности, а совершенно обнажённое тело поставили и облокотили об стенку, рядом был приколот клочок бумаги с надписью «за измену отчизне». Поляки не простили Потоцкому его предательства. Был похоронен на Смоленском лютеранском кладбище. Впоследствии прах был перенесен в фамильный склеп в крипте храма Посещения пресвятой девой Марией Елизаветы, расположенного на территории устроенного в 1856 году Выборгского римско-католического кладбища в Санкт-Петербурге.

После смерти мужа вдова его занялась устройством своего имения и благотворительностью и обратилась в образцовую семьянинку, оставив по себе добрую память. От брака с Потоцким она имела трёх сыновей и двух дочерей-красавиц, из которых графиня Софья была замужем за графом П. Д. Киселёвым, а графиня Ольга — за Л. А. Нарышкиным. Графиня София Потоцкая (род. в 1766 г.), известная под прозвищем «la belle Phanariote», умерла в 1822 году в возрасте 56 лет.

Станислав Потоцкий был женат трижды:

Josefa Herrero del Corral

Sor Josefa Herrero del Corral (Castromocho, Palencia, 1863 – Murguía, Álava 1893) fue una monja perteneciente a las Hijas de la Caridad de San Vicente de Paúl que alcanzó la santidad por la supuesta predicción de su fallecimiento y es considerada hija ilustre de Castromocho, municipio de la provincia de Palencia.

Hija de Andrés Herrero Alegre, natural de Castromocho, y Rosario del Corral Pérez, originaria de Sahagún, era hermana de Dolores Herrero del Corral, de la que fuera alcaldesa de Castromocho en 1897 Candelas Herrero del Corral o del famoso potentado de Castromocho Clemente Herrero del Corral. Su sobrino fue el matemático José del Corral y Herrero waistband for running.

Sor Josefa Herrero del Corral nació en 1863 y fue bautizada en la iglesia de san Esteban de Castromocho. De gran humildad e inteligencia, sin ningún tipo de misticismo que pudiera augurar su vocación, la realidad fue que decidió ingresar en la institución fundada por San Vicente de Paúl de las Hermanas de la Caridad, resolución tanto más meritoria por cuanto con ella renunciaba a una lujosa vida como la que le ofrecía la fortuna de su familia.

Debido a su esmerada educación sus superiores le encomendaron la enseñanza en un colegio que la institución tenía en Murguía (Álava), el Colegio Sagrado Corazón de Jesús. Allí permaneció hasta su muerte, acontecida en 1893, en circunstancias tan especiales –se dice que murió en olor de santidad (fenómeno conocido como osmogenesia)-, que la hicieron ilustre en toda la comarca.

Sor María Josefa del Corral, nacida de padres ilustres y cuyo desprendimiento del mundo terreno y las cosas materiales inherentes a él era muy grande, y de sólidas virtudes, manifestó cumplir con su vocación lo más rápidamente posible para conseguir su deseo de unirse con Cristo, algo que fue propagando ante la sorpresa de quienes la escuchaban.

En los primeros días de agosto de 1893, en excursiones con colegialas, no paraba de decir que había que despegarse de las cosas de este mundo e ir cuanto antes al Cielo e incluso manifestó su deseo de que el día de la Asunción ella fuera la llamada añadiendo, en efecto, que moriría aquel día ante la perplejidad de las niñas y hermanas que no dieron ningún crédito a sus palabras.

Transcurridos dos días una hermana de la Caridad enfermó y Sor Josefa Herrero del Corral la felicitó por ir junto a Dios añadiendo que ella habría de procederla. Tampoco esa vez la tomaron lógicamente en cuenta, pero, al día siguiente, fue acometida de un ataque de nervios tan violento que ni sus hermanas pudieron sujetarla. Desde los primeros instantes, perdió el conocimiento y no hizo otra cosa que dar voces y hablar como una máquina agitada de horribles convulsiones. Los médicos declararon que la enfermedad era muy grave, pero no irremediable. Según se cuenta, la enferma, en medio de su perturbación mental, tuvo momentos de lucidez football tee, pidió la Unción e insistió en que fallecería el día de la Asunción.

La enferma se fue debilitando en una agonía cada vez más evidente y sus hermanas se acordaron de lo que les había dicho de morir a las tres de la mañana del día de la Asunción de la Virgen y, en efecto, coincidió su última respiración con la campanada del reloj. Aunque hoy, desde un punto de vista lógico y racional, se pueda considerar una mera coincidencia, en aquellos tiempos de finales del siglo XIX se tuvo como un hecho extraordinario que generaría gran conmoción en las personas piadosas y religiosas army football uniforms.

La localidad de Castromocho que se honraba con hijos ilustres en armas 1l bpa free water bottle, ciencias y artes quiso acoger también como hija ilustre a esta monja por sus virtudes y santidad que se hicieron legendarias en toda la comarca y de las que se da cuenta en los Datos para la historia de Castromocho recogidos por un beneficiado de sus parroquias hasta 1737, continuado hasta nuestros días (1896) por Lorenzo González Arenillas.

Mausberg

Si vous disposez d’ouvrages ou d’articles de référence ou si vous connaissez des sites web de qualité traitant du thème abordé ici, merci de compléter l’article en donnant les références utiles à sa vérifiabilité et en les liant à la section « Notes et références » (, comment ajouter mes sources ?).

Mausberg, de son vrai nom Johnny Burns discount replica football kits, (1979 à Compton, Californie – à Compton, Californie), est un rappeur américain, membre du gang des Bloods et plus particulièrement du « set » de Campanella Park à Compton.

Mausberg est particulièrement connu pour sa compilation intitulée The Konnectid Project avec le rappeur Suga Free et pour son amitié avec le producteur DJ Quik qui lui a dédié un album posthume, Non Fiction.

Son flow, ses textes et sa voix qui s’accordait remarquablement avec tous types de productions en ont fait une figure importante de la scène rap underground californienne de la fin des années 90 et du début des années 2000.

Il a fait de nombreux featurings sur les albums avec des artistes comme Hi-C, Playa Hamm, Suga Free, DJ Quik, AMG, Gangsta Dresta, 2nd II None 1l bpa free water bottle, Snoop Dogg ou encore 2Pac (posthume). Après sa mort, Gangsta Dresta a dit dans une interview qu’il avait le projet de faire un album en collaboration avec Mausberg sur le concept Bloods et Crips (car Dresta faisait partie des Crips et Mausberg des Bloods), mais Mausberg est mort avant l’aboutissement du projet.

Le , il est tué dans un drive-by shooting à l’âge de 21 ans.